ФРОНТОВЫЕ БЫЛИ. У МЕЛЬНИЦЫ - ИГОРЬ ЯЩЕНКО. ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ

Перейти к контенту

Главное меню:

ВЗРОСЛЫМ > ЦИКЛЫ РАССКАЗОВ > ФРОНТОВЫЕ БЫЛИ
ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА
ЦИКЛ РАССКАЗОВ "ФРОНТОВЫЕ БЫЛИ:
"У МЕЛЬНИЦЫ"
Автор текста: Сергей Кузичкин
Исполнитель: Игорь Ященко

Накануне наступления у рядового Лохова разболелись зубы. Всю ночь мучался мужик: с боку на бок переворачивался, и пепел, и махру прикладывал, не помогало. Лишь перед самым рассветом, чуть отпустила боль, одолела его дремота. И приснились ему эти самые зубы. Будто выпали они все сразу, и выплюнул он их на ладонь, а второй ладонью вытер кровь с лица. Проснулся Лохов весь в поту, ощупал челюсть: вроде все зубы на месте и как будто уже и не болят. Подивился Лохов странному сну, повернулся на другой бок и снова уснуть попробовал. На этот раз увидел он во сне брата своего младшего Васятку. Приснился ему тот самый случай из детства, когда Петька Марченко отобрал у шестилетнего Васятки туесок со смородиной. Обнял тогда Лохов младшего братишку, прижал к себе, погладил по белокурым волосам.

Вновь проснулся в поту боец, перекрестился украдкой, осмотрел землянку. Спят вроде бы все. Толкнул легонько похрапывающего рядом Марченко. Вместе воевали односельчане, в одной роте, с самого призыва в действующую армию, с августа 1941– го.

– Ну, че тебе?– нехотя отозвался Марченко.– Болят все?

– Да вроде тише. Уснул даже... Петро, ты случаем не знаешь, к чему зубы снятся? И кровь?

– Да бес их разберет, сны эти,– сказал Марченко, укладываясь поудобнее.– Думаешь про них, вот и снятся. Говорили раньше: кровь видеть – к родне. А где ее здесь, родню– то, увидишь? Во сне разве что?

– А я во сне Васятку нашего видел,– проговорил Лохов, – где сейчас он? Ни слуху, ни духу. Мать в письме писала, что еще в конце 41– го бумагу получила: без вести пропал, мол... Так больше ничего и неизвестно. Слышь, Петро, а, Петро?..

Лохов хотел сказать еще что– то, но оттуда, где лежал Марченко, уже слышалось легкое посапывание.

...Наступление в самом начале развивалось довольно успешно. Они преодолели две линии траншей неприятеля, и вышли к третьей. Их группа человек из десяти, во главе с командиром роты старшим лейтенантом Зубаревым, решила зайти к противнику с фланга. Они уже пересекли лесную дорогу, березовую рощу и незамеченными побежали по открытой местности, представляющей собой низину у подножия холма с мельницей. Когда же до мельницы оставалось всего ничего – – метров пятьдесят – оттуда неожиданно застрочил пулемет. Лохов с разбегу плюхнулся наземь и, пропахав носом добрых полметра, замер, раскинув руки, крепко зажмурив глаза.

Минут пять– шесть было тихо. Слегка приподняв голову, Лохов обнаружил, что находится за небольшим пригорком, а чуть сзади него – Марченко и командир роты.

– Вот сын собачий,– проворчал сквозь зубы Зубарев, – ловко, шельмец, нас уложил. Теперь все коту под хвост – вся атака наша... И ни хрена, главное, не придумаешь: ни назад, ни вперед не дернешься. Минут на пять снова наступила тишина. Затем ее нарушила короткая пулеметная очередь, и кто– то вскрикнул, вскинув руки вверх.

– Не высовываться!– – что было мочи заорал Зубарев.

С мельницы снова послышался пулеметный треск, и, стая пуль, взрыхлив землю, окопалась на вершине пригорка, прямо над головой Лохова.

– У, мразь, лихо замаскировался,– выбрав еще пару крепких выражений, выругался командир роты.– Как тебя выкурить оттуда– то?..

Зубарев осторожно, но внимательно стал осматривать местность. Казалось, будто время застыло, и прежде чем ротный проговорил следующую фразу, Лохову показалось, что прошла целая вечность.

– Слушай, Марченко,– наконец голос командира разорвал звенящую тишину,– сможешь пробраться вон к тому пню?

Зубарев кивнул на широкий обгорелый пень метрах в двадцати от мельницы.

– Понимаешь, надо засечь его, гада. Он пока на тебя внимание переключит, я в это время его вычислю...

– Я... я сильно крупный... – – Он меня сразу накроет, – – сказал, пряча глаза, грузный Марченко.

– Да, верно, – – согласился Зубарев.

Еще с минуту помолчали.

– А может, ты, Лохов?– снова проговорил Зубарев. – Ты и порасторопней. Я, конечно, приказывать не буду, сам видишь, положение какое... Только прошу: выручай, браток.

– Что ж, можно и попробовать,– согласился, словно выдавливая из себя слова, Лохов и глянул на Марченко. Тот отвел взгляд.

– Молодец,– похлопал его по голяшке сапога Зубарев.– На, возьми мой пистолет, а мне свою пушку передай.

– Ты, Петро, чуть чего – матери напиши, ладно? – попросил, обращаясь к земляку, Лохов. Марченко кивнул и снова отвернулся.

– Ну, давай, милок, – подбодрил Лохова командир роты,– Сейчас мы его сбросим оттуда...

Лохов “прошел” на брюхе добрую половину пути, а пулемет все молчал. “Выцеливает, гад. Хочет, чтоб наверняка, чтоб сразу точняком прихлопнуть”. Преодолев еще несколько метров, Лохов осмотрелся: до пня оставалось метров восемь– девять. Пулемет молчал по– прежнему, и он решил рискнуть – – вопреки здравому смыслу, резко поднялся и, пригибаясь, побежал. Он не помнил, как достиг цели и “приземлился” у самого пня. В себя он пришел только тогда, когда услышал над головой посвистывание пуль и почувствовал, как на каску его и гимнастерку посыпались щепки от пня. Лохов попробовал было пошевелиться, но новая свинцовая порция прошила обгорелый пень и заставила его прижаться к земле еще теснее.

– Что, не удался номер? – послышалось откуда– то сверху. И послышалось так неожиданно, что Лохов даже вздрогнул .

– Теперь– то ты у меня на самом крючке, браток. На несколько секунд в воздухе вновь повисла тишина.

– Чего молчишь? Наложил, небось, в штаны со страху– то?

Теперь сомнений не было: кричали с мельницы. И кричали чисто по– русски. Лохов чуть приподнял голову. Пулемет молчал. Вдруг Лохову захотелось ответить кричавшему, и он отозвался.

– А о чем мне говорить с тобой, сволочь фашистская?

Ну, хоть помолись вслух перед смертью. Маму вспомни...

Незачем мне молиться... Неверующий я...

– Атеист, значит. А может быть, еще и большевик– коммунист?

– Да нет, не коммунист. О чем сейчас очень сожалею.

– Сочувствующий, значит? Ну– ну. Недолго тебе сочувствовать осталось. Так беспартийным и помрешь. Я об этом позабочусь, не сомневайся.

– И как тебя такого земля держит?– Лохов приподнялся еще больше, почти присел.– А ведь мать– то тебя, наверное, в России рожала, да еще и мучилась, как все русские бабы.

– А ты мою мать не трожь. Не тебе судить о ней,понял? Такой женщины, как она, во всем районе нашем, да и по всему низовью Бирюсы нету, не было и не будет. Ясно?

– Врешь?

– Чего?

– Врешь, говорю, сволочь, что в низовьях Бирюсы родился! Твои земляки за Одером на Гитлера молятся...

– И, тем не менее, браток, родом я с берегов сибирской речки Бирюсы, и деревня моя Родники называется. Слыхал, может?

Лохов вскочил как ужаленный.

– Собака! Холуй немецкий! – закричал он не своим голосом.– Да в нашей деревне не было предателей и не будет, понял?

– Лохов, ложись! Лохов! – послышался сзади окрик ротного.

Лохов на секунду обернулся. Зубарев бежал к нему, одной рукой прижимая к груди автомат и размахивая другой. В это время под крышей мельницы мгновенно приоткрылась створка окна, и блеснул ствол пулемета. А еще через секунду короткая очередь уложила командира роты наземь.

Но этих мгновений и секунд хватило Лохову, чтобы сориентироваться, выхватить из– за голяшки сапога пистолет и дважды выстрелить. Пулемет умолк. Вторая створка мельничного окна со скрипом отворилась, и из оконного проема выпала человеческая фигура в черной военной форме с обнаженной головой.

Лохов молча подошел к убитому, перевернул труп на спину. Перед глазами поплыли круги. Он машинально присел на корточки и легонько провел ладонью по окровавленному лбу и белокурым волосам убитого. К мельнице подходили оставшиеся в живых бойцы. Ковыляя и прижимая ладонью правой руки раненое плечо, подошел Зубарев.

– Власовец, мать его,– пробормотал он. Лохов продолжал теребить рукой волосы покойника.

– Лохов, ты чего? Чего ты? Сдурел, что ли?.. А ну встань! Встань сейчас же!.. Живо! Встать!– закричал старший лейтенант.

Двое солдат взяли Лохова под руки, подняли, отвели в сторону.

– Товарищ старший лейтенант, так ведь то брат же его,– тихо сказал Марченко, перевязывая рану ротного.

– Брат? Какой еще брат? Ты что, Марченко? Какой такой брат? Лохов...

На глаза Лохова навернулись слезы. Зубарев присел на пригорок, одной рукой с трудом отстегнул от ремня фляжку и сделал два длинных глотка, поморщился, затем, с трудом поднимаясь, прохрипел:

– В походную колонну... По двое!

..Марченко взял Лохова под руку, поставил рядом с собой.

– Бегом! М– марш!– скомандовал Зубарев. Они побежали. С каждым шагом все дальше и дальше удаляясь от мельницы. А налетевший невесть откуда легкий летний ветерок тихонько коснулся белых Васькиных волос, потрепал их, качнул доселе неподвижные крылья ветряной мельницы и отозвался скрипом в жерновах...
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ САЙТА: 27 ИЮЛЯ 2016. ВРЕМЯ 19:44 МСК
В СЕТИ ИНТЕРНЕТ: ДНЕЙ ЧАСОВ МИНУТ СЕКУНЛ.....
Назад к содержимому | Назад к главному меню