ФРОНТОВЫЕ БЫЛИ. ТАРАН. - ИГОРЬ ЯЩЕНКО. ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ

Перейти к контенту

Главное меню:

ВЗРОСЛЫМ > ЦИКЛЫ РАССКАЗОВ > ФРОНТОВЫЕ БЫЛИ
ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА
ЦИКЛ РАССКАЗОВ "ФРОНТОВЫЕ БЫЛИ":
"ТАРАН"
Автор текста: Сергей Кузичкин
Исполнитель: Игорь Ященко

Так получилось, что машину младшего лейтенанта Степашкина подбили в первом же бою, мало того, почти с первого же выпущенного со стороны противника снаряда. Снарядом разорвало гусеницу и в добавок к этому, пока танк, как выразился впоследствии командир танкового батальона майор Ребров, "пока выписывал кренделя и выделывал выкрутасы вокруг собственной оси", механик Гусев сжег сцепление.

– Молодец! – "похвалил" Степашкина после боя комбат. – Хорошей мишенью был ты для фрицев. И механик твой – тот еще гусь, из штрафничков, тоже подражания достоин... Так вот, лейтенант, что ты и как будешь делать, меня мало волнует. Даю тебе ночь на ремонт. Бери своего гуся, а наводчика с заряжающим откомандируй в распоряжение зама по тылу, вдвоем справитесь. Завтра в девять ноль– ноль чтоб был в тридцать четвертом

квадрате. И чтоб у меня без опоздания, ясно? Опоздание будет расцениваться как дезертирство. Все!..

Проводив взглядом колонну уходящих боевых машин, командир танка и механик взялись за ремонт техники. Ремонт давался тяжело. У Гусева ничего не клеилось: то ключ выпадал из рук, то гайка не хотела выворачиваться, то болты никак не шли по резьбе. При этом механик– водитель "тридцатьчетверки" загибал такой многоэтажный мат, вспоминая все и вся на свете, что у вчерашнего студента– физика Алеши Степашкина невольно краснели уши. Спать не пришлось. Когда стемнело, работали при свете костра, а то и на ощупь. Где– то уже перед самым рассветом Гусеву наконец удалось завести машину и сделать пробный объезд вокруг опушки. Вылезая из люка, Гусев улыбнулся перемазанной физиономией и поднял вверх большой палец правой руки – порядок, мол. Наскоро умывшись и перекусив, они двинули грозную боевую технику по указанному комбатом маршруту. Дорога шла негустым лесом, затем вывела к не паханным второй год полям. Местность стала несколько ровнее, и они, обогнав колонну пехотинцев, прибавили оборотов. Незаметно для себя Алексей задремал. И проснулся от резкого толчка, вернее, от удара шлемофоном о корпус танка, тогда машина резко остановилась, а двигатель заглох.

– Что, Гусев? Опять?! – выкрикнул Степашкин, обращаясь к механику, и приготовился к самому худшему.

– Да нет, – успокоил его механик– водитель, – с двигателем, слава Богу, все в порядке. Тут другое. Какой– то придурок на трофейном "мерседесе" обогнал нас и ходу не дает, автоматом тычет... Че ему надо, не пойму!..

По башне постучали. Алексей приподнялся и, откинув крышку люка, высунул голову наружу. Над ним стоял человек в форме офицера Красной Армии. Ствол автомата, висевшего на правом плече стройного капитана, "смотрел" прямо в переносицу Степашкину.

– Фамилия?! – резко крикнул капитан.

– Чья? Моя? – Алексей растерялся на секунду, но тут же поправился и громко произнес:

– Младший лейтенант Степашкин!

– Я капитан Скворцов из штаба дивизии, – отрекомендовался стоявший на башне офицер и тут же добавил в приказном порядке:

– Вот что, лейтенант, разворачивай оглобли на двадцать третий квадрат.

– Зачем?

– Потом объясню. Сейчас нет времени. Каждая минута дорога.

– Мы не можем, – сказал, высовываясь из своего люка, Гусев, – Нам приказано в девять ноль– ноль прибыть на место дислокации.

– Какая там дислокация?! – капитан замахал перед лицом Алексея стволом автомата. – Приказ комдива не обсуждается. Там немецкий танк прорвался на нашу территорию и щелкает артиллерийские расчеты как орешки. А ты тут мне базар разводишь. Живо разворачивай машину, говорю! Не то я тебя, лейтенант, под трибунал отправлю!

– Товарищ младший лейтенант! Так ведь это же диверсанты! Ей– богу, диверсанты! – сказал Гусев, выбравшись из люка и поднимаясь во весь свой громадный рост.

– Разрешите обезоружить?!

– Я тебе обезоружу, падла! Только попробуй! – капитан спрыгнул на землю и вскинул ППШ. – Перестреляю, как куропаток!

От стоявшего наперерез "мерседеса" подошел водитель.

– Да вы что, мужики? С ума посходили, что ли? Нам комдив лично приказал перехватить какой– нибудь танк или самоходку и – срочно на вторую линию. Каждая минута дорога, а вы здесь спорите...

– У меня ведь всего два снаряда, – сказал неуверенно Алексей, – и ни наводчика, ни заряжающего...

– Да мы его одним шлепнем, лейтенант, – проговорил, уже успокоившись, капитан и снова забрался на башню. – Я сам артиллерист, за заряжающего пойду... А немца мы быстро

вычислим: ему одна дорога – километра полтора отсюда влево тракт проходит. Он по нему пойдет... Давай, Женин, показывай путь! – крикнул он шоферу.

Гусев молча посмотрел на командира. Тот кивнул:

– Следуй за "мерседесом".

Механик, матерясь сквозь зубы, полез обратно в люк.

– Что, из штрафбата этот фрукт? – спросил капитан про Гусева, устраиваясь в "купе" заряжающего.

Алексей кивнул.

– Я их насквозь, голубчиков, вижу, таких вот. У меня был тоже один такой – не то директор макаронной фабрики, не то начальник с мыльного завода... Сидел за вредительство. А тут срок, что ли, кончился – его ко мне в дивизион... Ох, и помучился я с ним. Он все мои приказы сомнению подвергал, иронизировал по каждому пустяку. Кое– как "сплавил" его в другой дивизион...

– А что там за танк прорвался? – перебил Алексей. Гусева он уважал и за возраст, и за смекалку, и за исполнительность. До того как попасть по статье "за вредительство", Гусев работал инженером на одном крупном заводе и, как выражался комбат Ребров, "рубил в технике" не хуже конструктора. Ну а что ругался безбожно, так это...

– Да хрен его знает, танки эти... Легкий такой, маневренный и, главное, понимаешь, без снарядов. Смертник, что ли? Но виртуоз, ничего не скажешь, прошел к нам незаметно. Знал, видимо, гад, где что. Тут как раз мы передислоцировались, снаряды начали вывозить, – и он как на лыжах. Да и до штаба дивизии недалеко...

...Алексей первым увидел вражеский танк. Вынырнув из– за молодого березнячка, он шел по трассе прямиком на них на большой скорости.

– Капитан, готовь снаряд! – крикнул он.

– Слушаюсь, товарищ лейтенант! – капитан сунул снаряд в казенник, глаза его светились, в голосе чувствовалась веселая злость.

– Готово! – Алексей поймал танк в треугольник прицела.

– Гусев! Короткая!

Машина шла на тех же оборотах. Гусев, видимо, не услышал его команды.

– Короткая, Гусев! Короткая остановка, говорю! – заорал что было мочи Степашкин.

Танк резко остановился, и Алексей непроизвольно нажал на рукоятку спуска. Снаряд прошел мимо.

– Ах, лейтенант, лейтенант, – всплеснул руками капитан.

Алексей энергично крутил рукоятку поворота башни, пытаясь "удержать" цель в поле зрения.

– Заряжай второй, капитан! – крикнул он, не отрываясь от прицела.

Капитан возился с затвором.

– Что там?

– Да гильза не выходит! Заклинило! – капитан стучал молотком по гильзе.

– Вот хреновина!..

– Ну, что там у вас? – крикнул из своего "отсека" Гусев.

– Гильза не выходит...

– Ну, мать вашу, вояк таких, – Гусев зло сплюнул, – крути башню, лейтенант.

– Что? – не сразу понял Алексей.

– Башню разворачивай стволом назад, тебе говорю! – громко и зло крикнул Гусев и резко взял с ходу.

Алексей, догадавшись о намерениях механика– водителя, стал быстро крутить рукоятку поворота башни. Ничего не понимающий капитан схватил его за плечо.

– Куда?! Ты что, лейтенант, бежишь?! Бежишь, что ли?! А ну назад! Назад! Я тебе приказываю!

– Уйди! – Алексей резко дернул плечом.

Расстояние между "тридцатьчетверкой" и вражеской машиной стремительно сокращалось. Предчувствуя сильный удар, Алексей зажмурил глаза. Время, казалось, остановилось. Шли долгие секунды, но удара все не было. Алексей снова открыл глаза и увидел в смотровую щель башни совсем близко развернувшуюся боком и пытающуюся уйти от атаки в лоб вражескую машину. Четыре белых треугольника, в сумме представляющие из себя крест, выделялись на фоне башни. В это время последовал удар. И все– таки он был неожиданным. Алексей на короткое время потерял сознание, а когда пришел в себя, понял, что ничего не слышит. Он не помнил, как открыл люк и как выбрался наружу. Сквозь черный дым был виден лежащий на боку, с разорванной гусеницей, немецкий танк. Катки его слабо крутились. Неожиданно откуда– то из– за трансмиссии показался немецкий танкист с окровавленным лицом. Он тщетно пытался поднять зажатый в руке пистолет. Как автомат капитана оказался в его руках, Степашкин не помнил. Не помнил он и того, как вскинув автомат, разрядил почти весь диск в немца. Он продолжал бы стрелять еще и еще, если бы Гусев не вырвал из его рук оружие и пару раз не тряхнул за грудки. Слух и сознание вернулись вместе с рокотом мотора приближающегося "мерседеса". Гусев же тем временем вытянул из люка заряжающего капитана и легкими шлепками по щекам приводил его в себя.

– Классная работа! – заметил, слегка присвистнув, водитель "мерседеса" Женин, рассматривая перевернутый танк.

Капитан, уже оклемавшись, попытался улыбнуться.

– Ну, лейтенант, нам теперь по ордену точно выпишут, – сказал он, похлопав свободной рукой по плечу Алексея.

Артиллерист в жизни был оптимистом. Еще через минуту он, уже тряс Алексея за плечи и кричал ему в ухо, что они герои.

Перед глазами Степашкина стоял немец с окровавленной физиономией.

– Слушай, капитан, отойди от меня...

– Что?!

– Пошел ты... говорю! – выкрикнул Алексей.

– Ну, пацан! Слюни распустил, заплачь еще! Маме пожалуйся! – капитан сплюнул и спрыгнул на грешную землю. – Поехали, Женин. Что с детьми разговаривать? Ему ещё в бирюльки играть, а его воевать заставили, Родину защищать...

Захлопнув за собой дверцу машины, капитан крикнул в сторону Степашкина:

– Пойми ты, пацан, здесь война. И если бы ты не убил этого фрица, то похоронку принесли бы твоей матери!

Алексей молчал. "Мерседес" почти бесшумно откатил. Гусев проводил его взглядом, а затем попробовал запустить двигатель. Это ему удалось, хотя и не с первого раза.

– Можем следовать дальше, товарищ младший лейтенант, – сказал он Степашкину.

– Полчаса до девяти ноль-ноль осталось. Как думаешь, успеем? – спросил его тот.

– Если через поле и лесок махнем, то успеем, – заверил механик– водитель.

...Когда они въехали в расположение танкового батальона, Гусев вдруг остановил машину и улыбнулся...

– Ты что? – спросил его Степашкин.

– Да так... Ничего... Вспомнил, как вы капитана этого... Я первый раз от вас такое слышал.

– Я тоже, – сказал Алексей.

И оба громко рассмеялись.
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ САЙТА: 27 ИЮЛЯ 2016. ВРЕМЯ 19:44 МСК
В СЕТИ ИНТЕРНЕТ: ДНЕЙ ЧАСОВ МИНУТ СЕКУНЛ.....
Назад к содержимому | Назад к главному меню